На малой сцене мариупольского театра состоялась премьера спектакля "Лысая певица" (ФОТО)

20.03.2019 18:10:00

Если на сцене несколько человек, облачённые в одинаковые футболки, и лишь один из них вдобавок носящий нелепый головной убор, стилизованный под пожарную каску, по очереди произносят: – ...у рыб нет зуб. – У рыбов нет зубов! – У рыбей нет зубей! – У рабов нет забав! – Буря на морге лучше оргий в морге! – Салату султану! – Сатину сатане! – Сутану сатане! – Сонату сатане! – Этот торт первый сорт! – Он даже лучше, чем корт! – Аэропорт не курорт! – Апорт! – Джеймс! – Джойс! – Марсель! – Пруст! – Марсель Джойс! – и т.д., – то чтобы это значило? О нет, это не детская считалочка. И не урок у логопеда. Это значит, что на малой сцене мариупольского театра состоялась премьера спектакля «Лысая певица» по одноименной пьесе одного из выдающихся драматургов-абсурдистов Эжена Ионеско.
 
Обычно об авторе пьесы мы рассказываем в середине статьи, но сегодня случай исключительный, поэтому для верного понимания пьесы, о которой идёт речь, стоит сразу же обратиться к личности её автора. Эжен Ионеско родился в 1909 году в Румынии (в 2019 году литературная общественность отмечает его 110-тилетие) в семье румынского адвоката и француженки еврейского происхождения, но уже через год они переехали во Францию, где прошло детство Эжена, где в значительной степени сформировалась его личность. К слову, он никогда не считал румынское государство своей родиной, возможно, из-за отца, который, оставив жену и детей на произвол судьбы, сбежал в Румынию, и долгое время не подавал вестей. Когда Эжену исполнилось четырнадцать, его отец отсудил права на воспитание детей. Мальчику пришлось вернуться в Румынию, где ему предстоит прожить следующие полтора десятка лет. Далеко не всё нравилось Ионеско в румынском обществе, переживавшем тогда процесс правой радикализации. Но жизнь шла своим чередом – окончание школы, университет (филфак), женитьба. В 1938-м получив стипендию для написания научной работы, поспешил уехать из страны, в которой родился. Вернувшись в 1940-м, он делал бесчисленное количество попыток вырваться из Румынии, ставшей союзником Германии; ему, еврею по материнской линии, стало опасно находиться в стране, где приняли антисемитские законы. Душевное состояние Эжена усугублялось лояльностью отца к новому режиму. Эжен задыхался в тяжёлой атмосфере, пропитанной терпимостью и ненавистным ему конформизмом, обращаясь за помощью к друзьям, он старается получить документы на выезд, что в итоге ему и удаётся летом 1942-го года. Но своеобразной платой за осуществление мечты послужил тяжёлый компромисс – Ионеско пришлось занять должность секретаря по культуре в румынском представительстве при коллаборационистском режиме Виши, сформировавшимся к тому времени после поражения Франции в войне. Служить тем, кого ненавидел, выполнять распоряжения тех, с кем в корне не был согласен и кого презирал. Впоследствии великий драматург не любил вспоминать этот период жизни, подчас даже умалчивая о своей деятельности тех трагических лет. Сделка, на которую пришлось пойти нашему герою, не раз вызывала острую критику в его адрес. Стыдился ли он своего поступка? Вероятно, да, и это нашло отражение в его послевоенном творчестве. 
 
Ну вот, война окончена. Европа возвращается к мирной жизни. Для Ионеско настало время написать обо всём, что накопилось в его душе, о чём уже не получалось молчать, о прошлом и настоящем. Творческое наследие Ионеско включает довольно большой корпус текстов, но здесь мы остановимся на исключительно интересующем нас произведении. В 1948 году он создаёт пьесу, первоначально именовавшуюся «Английский без труда». В процессе работы название было изменено. «Лысая певица» – в ней всё необычно, всё противоречит ранее выработанным канонам: сценография, диалоги, сюжет, композиция. Основой пьесы послужил франко-английский разговорник, по которому драматург пытался изучать доселе неизвестный ему язык Шекспира. Герои произведения – две типичные британские семьи, их жизнь и общение состоит из сплошных клише, строго нормированных действий и рассуждений, банальных истин. Всё это находит отражение в семантике текста, распадающегося на изолированные фразы, бессмысленное функционирование которых приводит к распаду самого языка. Лингвистические единицы служат не для выражения подлинных эмоций и мыслей, а лишь для заполнения зияющих пустот инертного существования. Антидиалог антигероев приводит к разрыву причинно-следственных связей. Взбудораженные псевдоконфликтом антигерои посредством демонстративных словесных пикировок всё глубже и глубже проваливаются в «пропасть, разделяющую человека и человека», о которой когда-то говорил Фридрих Ницше, запрограммированные на привычные слова и жесты, они, сами не осознавая того, обнажают бессмысленность социальных установок и способа жизни. Бесполезно искать смысл в мире заученных, но непонятых фраз. Языковое пространство, разрушенное десемантизацией (потерей значения слов), никогда никого не приблизит к истине, оно лишь способно деформировать саму истину в ублюдочный фарс. В ситуации бесповоротного распада формы и содержания, антидиалектического отделения одного от другого, супруги не узнают друг друга, а каждая мысль никуда не ведёт, будучи закольцованной на саму себя. В действительности же, буржуазные лозунги концептуально ничем не отличаются от фашистских, наслушаться которых Ионеско имел предостаточно возможностей в молодые годы. Каждый герой пьесы воспринимает сказанное им за нечто впечатляющее и уникальное, на деле их фразы – гиперболизированная банальность, примеры деградации когнитивно-языковой сферы. Закономерным следствием данного тренда становится примитивизация вербального пространства вплоть до набора простейших фонетических единиц. Автором фиксируются штампы мещанского бытия, низведённого до уровня механического функционирования – сводимая к абсурду помешанность на быте и комфорте, вынужденное общение, в котором нет ничего, кроме шаблонных, пустых реплик, анекдотов и сплетен, отказ от интеллектуальной деятельности, лишь удовлетворение низменных потребностей да потребление газетной дезинформации. Они похоронили своё «я» в затворках сытости и праздности. Они – безликие марионетки. 
 
Стоит подчеркнуть, сам Эжен Ионеско называл «Лысую певицу» антипьесой. Вот несколько слов самого автора: «В «Лысой певице» сквозит абсурд и нонсенс, сквозь словесную неразбериху, несмотря на смех в зале, можно понять драму всего языка. Я бы даже сказал, что, в конце концов, язык взрывается среди молчаливого непонимания, взрывает тишину, разбивает её, чтобы возникнуть заново в ином виде. В виде более ясного языка, который дошёл до предела, до края тишины». 
 
И вот спустя сто десять лет со дня рождения Эжена Ионеско и почти семьдесят лет со дня первой постановки трагифарс «Лысая певица» показан на сцене Донецкого областного театра в городе Мариуполе. Тринадцатого марта весьма ограниченный круг зрителей мог увидеть результаты работы Анатолия Левченко (режиссёр-постановщик) и мариупольской труппы. Сценография принципиально решена в духе сегодняшнего дня – от старой доброй Англии осталась только трубка мистера Смита (Вадим Ермишин). Как мы сказали в начале, персонажи облачены в одинаковые белые футболки, подписанные именами действующих лиц, ибо в мире, нивелирующем индивидуальность, не мудрено и перепутать, кто есть кто. Далее всё идёт согласно оригинальному авторскому тексту. Первая сцена открывается боем часов. Ровно семнадцать ударов. 
 
– Вот и девять часов, – констатирует Миссис Смит (Дарья Недавняя).
 
Мистер Смит щёлкает языком, не отрываясь от газеты.
 
В дальнейшем абсурд будет лишь нарастать. 
 
Во второй сцене появляется служанка Мэри (Виктория Агафонова), в постановке А. Левченко её образ преподнесён несколько иначе, чем прописанный автором пьесы, повышенной в разы экспрессией и провокационностью. Семью Смитов посещает чета Мартинов (мистер Мартин – Дмитрий Музыка, миссис Мартин – Вера Шевцова). Их появление вносит юмористическую составляющую в сценическое действо. Оригинально преподнесены диалоги героев, время от времени принимающие форму типичной телевикторины. Отвечая на тот или иной вопрос, персонажи торопятся зафиксировать свой ответ нажатием на воображаемую кнопку. Раздаётся звонок, звучит закадровый смех и очерёдность фразы переходит к оппоненту. Это находка является исключительной инновацией Анатолия Левченко, так как во всех постановках «Лысой певицы», что нам довелось посмотреть, ничего подобного не применялось. Головокружительная череда вопросов и ответов затягивает сценический нарратив в дикую спираль, где слова, умножаясь в количестве, находятся в безуспешном поиске собственных значений. Очень важная фигура пьесы – начальник пожарной команды, чьё появление ничем не обусловлено, он просто заходит навестить жителей его участка, дескать взглянуть, ничего ли тут не горит? Отсутствие пожара его весьма расстраивает, но он всё равно остаётся, подключаясь к общей беседе. Роль, удачно исполненная Андреем Луценко, вносит свежую струю в застоявшийся мирок наших обывателей. Гранд-майор примеряет на себя самые различные амплуа – тут он и старый друг семьи, балагуристый горожанин, знающий историю любого дома, и духовник, и психолог, и страстный герой-любовник. Что бы делали Смиты и Мартины не будь в городе такого человека, чьё остроумие и, прямо скажем, бестактная назойливость склеивают их никуда не годную беседу? Время идёт (хотя мистер Смит утверждает, что у них нет времени), по канонам классического театра действие безумно затянулось и давным-давно должно прекращено. Но только не у Ионеско и Левченко. Здесь оно длится, сметая все ограничения и уходя в безжалостную плюс бесконечность. Какая разница, что было вчера и будет завтра, хотя, по сути говоря, чем бы оно не оказалось, выйдет одно и то же. 
 
На протяжении пьесы на сцене появляются и исчезают стулья. Очевидно, что кроме функциональной причины, этот ход несёт символическую нагрузку. Стулья – почти сакральный элемент интерьера в творчестве Эжена Ионеско. Напомним, так и называлась одна из самых знаменитых пьес автора. И наверняка Анатолий Левченко не случайно ввёл эту аллюзию, быть может, желая подчеркнуть стилистическую целостность модернистского наследия знаменитого франко-румынского драматурга. 
 
В заключении скажем, что «Лысая певица» в исполнении мариупольских актёров, на наш взгляд, может считаться одной из лучших постановочных работ Анатолия Левченко. Так же радует смелое обращение мариупольского театра к столь сложному и противоречивому материалу. 
 
Роман Емцев, Смышлякова Юлия
Фото Смышляковой Юлии
 















Присоединяйтесь к нам